В Эдемском саду случаются такие моменты, когда реальность растворяется и остается лишь вибрация.
Это время, замершее между днем и ночью, между мгновением и вечностью. В этом тонком пространстве рождается Aetera.
Аромат не опускается на кожу, а парит в воздухе, словно мысль, словно звук, которому не нужен голос.

Парфюм не позволяет определить себя: эфирный, но и вполне конкретный, деликатный и в то же время дерзкий. Будто музыка, которая, сопровождая безымянное воспоминание, живет благодаря тонким контрастам и неожиданным гармониям. Это сублимация в движении, опыт, где запах становится вибрацией, а каждая нота вызывает резонанс.

Очень яркое, цветочное, абстрактное раскрытие. Мадагаскарская ваниль переплетается с гималайской орхидеей, сицилийским жасмином и лигурийской мимозой. Ансамбль отличается прозрачностью, но сверкает гранями, словно пронизанный лучами света кристалл. Итальянская фрезия привносит дуновение свежего ветра, подобное дыханию, нежно ласкающему кожу.

В сердце аромат обретает глубину: тростниковый сахар сливается с амазонскими бобами тонка и карибским амирисом, а гавайская плюмерия и китайский османтус образуют сдержанную чувственность. Ноты бегут одна за другой, но не соприкасаются, как бы танцуя на водной глади.

В базе серая амбра и белый мускус очерчивают сияющий разреженный фон, слегка тронутый звучанием индонезийских пачулей, тосканского дубового мха и марокканской полыни. Земной отголосок, ведущий диалог с воздухом, как корни, которые не удерживают, но направляют.

Aetera — аромат того, что не видно, но ощутимо. Идея, повисающая в пространстве, будто нота в воздухе, даже когда музыка закончилась.

Верхние ноты: мадагаскарская ваниль, гималайская орхидея, сицилийский жасмин, итальянская фрезия, лигурийская мимоза
Ноты сердца: тростниковый сахар, амазонские бобы тонка, карибский амирис, гавайская плюмерия, китайский османтус
Базовые ноты: серая амбра, белый мускус, тосканский дубовый мох, индонезийские пачули, марокканская полынь